Информация о ВОЗ

Новый подход к финансированию

Интервью с профессором Томасом Зелтнером о будущем финансирования ВОЗ

Профессор Томас Целтнер, бывший Генеральный директор Швейцарского национального управления здравоохранения и Секретарь по вопросам здравоохранения Швейцарии обладает длительным опытом работы в качестве передового и прогрессивного лидера в области национального и международного общественного здравоохранения. В июне Генеральный директор назначила профессора Целтнера своим Специальным посланником.

Директор ВОЗ по стратегическим вопросам Эндрю Касселз встретился с профессором Целтнером, с тем чтобы поговорить о его роли и перспективах финансирования ВОЗ.

ЭК: Когда Генеральный директор предложила Вам стать ее Специальным посланником по вопросам финансирования, что она Вас фактически просила сделать в этой связи?

ТЦ: Выслушать государства-члены. Она сказала: «Первый вопрос, который меня интересует, заключается в том, что действительно государства-члены хотят от ВОЗ?» Таким образом, первый вопрос заключался в выяснении мандата и сферы деятельности ВОЗ и уже затем – в поиске областей консенсуса.

ЭК: И каким образом Вы поступили в этом случае?

ТЦ: Во-первых, я сначала переговорил с сотрудниками, что оказалось весьма интересным. Я встретился с людьми, работающими на различных уровнях Организации, в том числе с несколькими директорами здесь и тремя региональными директорами. Само собой разумеется, их мнения оказались весьма разнообразными.

Благодаря уже принятым мерам сэкономлено более 200 миллионов долларов

ЭК: Могли ли бы Вы уточнить, в чем состоит это разнообразие?

ТЦ: Разнообразие – это одна из проблем, стоящих перед ВОЗ. Обязательства региональных директоров по отношению к общественному здравоохранению характеризуются двумя аспектами: региональным и глобальным. У директоров есть своя собственная сфера деятельности и свои собственные приоритеты. Каждый полагает, что его область является самой важной и что она не совсем вписывается в весь комплекс работ. Самое интересное заключалось в том, что каждый говорил «Да!» У нас должна быть глобальная концепция, однако.

ЭК: …и что же…..?

ТЦ: …каждый человек, с которым я разговаривал, говорил, что его или ее вариант концепции является самым важным! После беседы с сотрудниками ВОЗ я стал разговаривать с сотрудниками представительств в Женеве. У многих дипломатов нет подготовки или опыта работы в области общественного здравоохранения, как у сотрудников Министерства здравоохранения; поэтому они смотрят на мир через своего рода глобальную многогранную призму, через которую здравоохранение не просматривается.

ЭК: Каким же образом точка зрения Министерства иностранных дел в женевских представительствах определяет их точку зрения на проблему финансирования ВОЗ?

ТЦ: Многие представительства полагают, что ключевой проблемой ВОЗ является отнюдь не финансирование. Они в большей степени думают о руководстве Организацией: каким образом принимаются решения, до какой степени сохраняет свою ценность многосторонний процесс принятия решений, почему возникают такие организации, как Глобальный фонд, ЮНЭЙДС и другие, и должен ли продолжаться этот процесс возникновения новых организаций? Каждый знает, что многосторонние организации весьма медлительны в принятии своих решений и испытывают трудности с достижением консенсуса. Поэтому если кто-либо заинтересован в более оперативных шагах, больший интерес могут представлять другие организации.

ЭК: В чем, по их мнению, заключается роль многосторонних организаций, таких как ВОЗ, в этом новом мире? Если они медлительны в принятии своих решений, то в чем заключается их ценность?

ТЦ: Нет никакого сомнения в том, что каждый полагает, что причастность на глобальном уровне, общие блага, совместные решения и демократический процесс принятия решений имеет свою ценность. Когда речь идет о нормативных функциях, это единственный способ продвижения вперед. Здравоохранение становится все более и более глобальным и нуждается в правилах и руководящих принципах. Я считаю, что они согласны с этим.

ЭК: Мне кажется, что когда мы беседуем с представителями государств-членов, существуют как бы две группы мнений. Каким образом Вы могли бы провести различие между ними?

ТЦ: Следует проводить различие между представительствами в Женеве и в столицах. Точки зрения, которую высказывают представительства в Женеве, могут не всегда соответствовать точкам зрения министерств здравоохранения. Я присутствовал на совещаниях Европейского регионального комитета на Мальте, Регионального комитета ПАОЗ в Вашингтоне (округ Колумбия) и Регионального комитета для стран Восточного Средиземноморья в Каире. И на этих совещаниях вы видите министров здравоохранения и их сотрудников, которые весьма заинтересованы и мнения которых весьма отличаются от мнений сотрудников в Женеве.

ЭК: И каким же образом Вы могли бы охарактеризовать их мнения по поводу ВОЗ?

ТЦ: Весьма разные в разных регионах. И весьма разные у разных людей – в зависимости от того, как долго они занимаются международной работой. ВОЗ чрезвычайно сложная организация, и поэтому может оказаться трудным понять, как эта организация работает. Эта трудность усугубляется еще и ротацией министров.

ЭК: Таким образом, Вы как бы разъясняете целый ряд существующих различий. Различие между сотрудниками ВОЗ, различие между представительствами в Женеве, различие между регионами. Различие между теми, кто понимает, и теми, кто начинает понимать. Поэтому, как представляется, Генеральный директор возложила на Вас весьма трудную задачу!

ТЦ: Я ничего другого и не ожидал!

ЭК: Каким образом Вы начнете сглаживать эти разногласия?

ТЦ: Буду очень тщательно прислушиваться и затем искать общую позицию. Во-первых, для многих общая позиция – это отражение культуры и эмоций. С кем бы я ни беседовал, все говорили: «ВОЗ мне дорога, это важная организация», поэтому совершенно ясно, что заботу о ВОЗ проявляет каждый. Во-вторых, люди не раз подчеркивали необходимость в лидере. И кто может им быть, если не ВОЗ? Если бы у нас не было ВОЗ, то мы должны были бы ее придумать. Если мы посмотрим на ландшафт общественного здравоохранения, то по мере продвижения вперед мы должны смотреть в какой-то мере на ВОЗ как на центральную организацию, которая в состоянии взять на себя роль лидера. Затем возникает вопрос о том, что это означает конкретно? Мнения расходятся именно в этом.

ЭК: Каждый говорит, что мы должны сохранить наше сравнительное преимущество. Высказывают ли люди различные идеи по поводу того, что представляет собой сравнительное преимущество?

ТЦ: По моему мнению, когда речь идет о безопасности здравоохранения, то есть когда вопрос касается опасностей в области общественного здравоохранения – и речь идет не только об инфекционных заболеваниях – каждый соглашается с тем, что в этом и заключается сравнительное преимущество ВОЗ. Опасности в области здравоохранения – это проблема каждого, и спорить с этим не приходится. Когда речь заходит о нормативных функциях – правилах, которые действуют за пределами государственных границ, то есть региональных и глобальных правилах, это и есть работа ВОЗ. Более трудный вопрос – это как раз вопрос о том, в какой степени в мандат ВОЗ входит техническая поддержка. И здесь мнения начинают расходиться.

ЭК: В чем, по Вашему мнению, заключается это расхождение? Идет ли речь о барьере, разделяющем богатых и бедных?

ТЦ: Да, и в этом случае кто-то мне однажды сказал, что национальная политика заключается в поиске консенсуса между различными группами; международная политика заключается в защите наших собственных интересов. Это как раз то, чем занимаются министерства иностранных дел. Они защищают национальные интересы, где бы они ни были. Мне кажется, что именно здесь и стоит барьер. Например, когда речь заходит о технической поддержке в целях борьбы с малярией, возникает вопрос, а интересует ли это мою страну? Давайте говорить так, как будто бы речь шла о том, что ВОЗ должна делать. Есть очевидные и явные причины, по которым государства-члены в ряде случаев в большей степени убеждены в том, что должна делать ВОЗ. И наконец, интересно отметить усиление консенсуса по проблематике человеческого достоинства и справедливости. И если ВОЗ не возьмет на себя ведущую роль и не соберет всех вместе за одним столом, то кто должен это сделать?

ЭК: Мы уже достаточно поговорили о том, что должна делать ВОЗ, однако я полагаю, что каждый спросит, что вы можете сказать по поводу финансирования. Когда мы начали всю эту работу, мы думали, что если наша система финансирования будет более гибкой, то проблемы будут решены.

ТЦ: Сначала я тоже придерживался этой точки зрения, однако мое мнение по поводу гибкого финансирования изменилось. ВОЗ работает в той области, где исключительно важное значение приобретают долгосрочные мероприятия. Например, изменение ситуации в области неинфекционных болезней это не та работа, которую вы можете сделать в течение двух лет. Она предполагает долгосрочные инвестиции, поэтому вам нужны долгосрочные обязательства. Отправная точка в обсуждении заключалась в следующем: если наш регулярный бюджет будет финансироваться на 100% за счет начисленных взносов, то это будет хорошо. Я так не считаю. Я не думаю, что 100-процентное финансирование бюджета за счет начисленных взносов стран создаст для ВОЗ идеальную ситуацию.

ЭК: Даже если бы это было возможно?

TЦ: Даже если бы это было возможно. Я считаю, что ВОЗ следует использовать комбинированные системы финансирования. Причина этого заключается в следующем: когда речь зайдет о приоритетах, то некоторые крупнейшие доноры могут сказать: «Мы согласны или мы воздерживаемся, коль скоро нам не надо ничего платить». В случае начисленных взносов противоречивые вопросы могут не пройти, поскольку делегатам будет трудно добиться по ним согласия у себя дома. В конечном итоге, решение принимает не Министр иностранных дел вместе с Министром здравоохранения, а общество в целом данной страны.

ЭК: Добровольные финансовые средства поступают от небольшого числа стран. Видите ли вы в этом какую-либо проблему?

TЦ: 60% финансирования ВОЗ поступает от 10 стран, а свыше 80% бюджета – за счет 20 доноров. Для того чтобы финансирование было более предсказуемым, нужно больше доноров. Я считаю, что нужны начисленные взносы, а в тех случаях, когда на повестке дня стоят сложные вопросы, дополнительные добровольные взносы в порядке их дополнения, однако это моя личная точка зрения. В ВОЗ превалировала и превалирует общая идея о том, что наш мир будет совершенен в том случае, если наш бюджет будет состоять на 100% из начисленных взносов, однако я не считаю, что это подходящее решение.

ЭК: Что можно сказать по поводу общего объема средств? Из выступлений Генерального директора известно, что она обдумывает идею стабильного объема ресурсов на следующие шесть лет. Почему она так считает и почему не претендовать на больший объем средств? Или, может быть, у вас иное мнение?

TЦ: Это реалистичное суждение. Если бы подход заключался в следующем: «Нам нужна реформа, поэтому мы можем удвоить бюджет в течение следующих пяти лет», то реформа не прошла бы. Если вы посмотрите на ситуацию, в которой находятся некоторые крупнейшие доноры, и прислушаетесь к ним, то станет ясно, что добровольные взносы с их стороны пойдут на убыль. Другие страны, которые не выделяли в прошлом большой объем добровольных взносов, могли бы увеличить их сумму. Вопрос состоит в том: могут ли эти потенциальные новые взносы компенсировать снижение взносов со стороны традиционных доноров? Увеличатся ли дотации со стороны негосударственных субъектов деятельности? В настоящее время на них приходится 45% бюджета ВОЗ, и их увеличение могло бы элементарно означать, что на их финансовые средства приходится 50% бюджета. Было бы странным, если бы какая-либо международная организация системы ООН финансировалась негосударственными субъектами деятельности более чем на 50%.

ЭК: И у Вас возникает чувство, что негосударственное финансирование представляет собой своего рода проблему для государств-членов, или Вы считаете, что эта проблема для других?

ТЦ: Я всегда задаю этот вопрос государствам-членам, и что в достаточной степени интересно, девять из десяти государств-членов говорят, что до тех пор, пока мы занимаем «место водителя» и устанавливаем приоритеты, мы можем смириться с этим.

ЭК: Так кто же высказывает тревогу?

ТЦ: Я считаю, что озабоченность по поводу трудной проблемы сотрудничества с частным сектором выражают прежде всего НПО, поскольку, как представляется, именно здесь существует возможность коллизии интересов, особенно с фармацевтической промышленностью. Это действительно то, о чем также думают многие государства-члены.

ЭК: Можете ли Вы себе представить ситуацию через 4-5 лет, когда ВОЗ будет получать больше денег со стороны благотворительных организаций, у которых налажены крепкие связи с частным сектором или коммерческими группами, и может ли с этим смириться более широкое сообщество?

ТЦ: Я, наверное, слишком подвержен влиянию работы Майкла Портера и его мнений по поводу общих ценностей. В принципе, в отношениях с банковским сектором они ставят ультиматум: либо вы ведете себя как цивилизованные организации, либо новые правила нанесут вам урон. И здесь вы можете выбрать следующий вариант: работать в тех областях, в которых вы создаете ценности для ваших акционеров и в то же время вы создаете ценности для всего общества в целом. Я полагаю, что эта мысль начинает получать распространение в коммерческих кругах. Например, фармацевтические компании видят потенциальные последствия; если мы не будем вести себя надлежащим образом, то действующие правила и сдержки ограничат и наши возможности. Я считаю, что будущее развитие идет в этом направлении.

ЭК: Этот ответ только на половину вопроса – я вижу, что частный сектор начинает однозначно осмысливать общие ценности. Однако другая половина этого вопроса заключается в следующем: согласится ли гражданское общество с этим аргументом по той причине, что оно, пользуясь Вашими словами, в настоящее время весьма озабочено по поводу взаимоотношений ВОЗ с коммерческими субъектами деятельности.

ТЦ: И в данном случае все это имеет прямое отношение к распространению понятия демократии среди государств – членов этой Организации. Если люди начинают видеть, что справедливость в их собственной стране укрепляется, а коррупция идет на убыль, тогда, как мне кажется, они начнут думать о том, что сотрудничество возможно не только на национальном, но и на международном уровне. Опять же, частный сектор движется вперед гораздо быстрее, поскольку изменение культуры поведения требует времени в пределах стран, регионов и даже некоторых континентов.

ЭК: Последний вопрос. Представьте себе, что Вас назначили не Посланником Генерального директора, а Генеральным директором. Что бы Вы сделали?

ТЦ: Я представил бы государствам-членам четкие предложения. Они подчеркивают, что стратегическая концепция и расстановка приоритетов – это их обязанность. ВОЗ должна пропагандировать ценности глобального здравоохранения и указывать на то, что следует делать. Государства-члены рассчитывают на то, что Генеральный директор должен представить им четкий комплекс предложений по улучшению системы финансирования, которая позволит воплотить в жизнь эту стратегическую концепцию и приоритеты.

ЭК: Благодарю Вас!

Отправить эту страницу