Бюллетень Всемирной организации здравоохранения

Открытость в целях борьбы со стигматизацией

Во время первого срока Кьелла Магне Бондевика на посту премьер-министра у него была диагностирована депрессия. Его искренность и готовность открыто поговорить о своей болезни получили широкую поддержку во всей Норвегии. С ним беседует Бен Джонс.

Courtesy of the Oslo Center for Peace and Human Rights

Кьелл Магне Бондевик является основателем и президентом Центра мира и прав человека в Осло. Он был премьер-министром Норвегии в 1997-2000 и в 2001-2005 годах, министром иностранных дел в 1989-1990 гг. и министром по делам церкви и образования в 1983-1986 годах. Бондевик был членом парламента в 1973-2005 гг. и лидером Христианской демократической партии в 1983-1995 годах. В 1979 г. он был посвящен в сан священника Лютеранской церкви Норвегии. В 2006-2007 гг. он был Специальным гуманитарным посланником Генерального Секретаря Организации Объединенных Наций по Африканскому рогу.

Вопрос: Когда Вы поняли, что у Вас депрессия?

Ответ: Одним воскресным утром в августе 1998 г. я не смог встать с постели. Пришел министр иностранных дел, мой близкий друг, и я сказал ему, что хочу подать в отставку. Я чувствовал себя совершенно опустошенным. Все казалось бессмысленным и виделось в черном цвете. Он сказал, что в таком состоянии мне не следует принимать столь важного решения. Еще один друг пришел ко мне с психиатром, и вместе они заставили меня встать. Поговорив со мной, врач поставил диагноз моего состояния – "депрессия".

Вопрос: Почему Вы решили сделать это общеизвестным?

Ответ: На следующий день мы должны были подготовить пресс-релиз об объявлении моего отсутствия в качестве премьер-министра, но сомневались в отношении того, как это объяснить. Подумав несколько минут, я сказал: "А почему бы не сказать все, как есть?" И мы так и сделали по двум причинам. Во-первых, для того чтобы избежать домыслов, а во-вторых, что еще более важно, потому что этим я мог способствовать обеспечению большей открытости в отношении проблем в области психического здоровья и борьбе со стигматизацией, окружающей их. Сегодня я еще больше убежден в том, что именно так и надо было поступить.

Вопрос: Вы знаете причину Вашей депрессии? Сколько времени ушло на выздоровление?

Ответ: На протяжении более чем 30 лет в политике я часто испытывал стресс, но на этот раз все было по-другому. Став премьер-министром, я работал очень много и почти не отдыхал. Это время было для меня также временем потерь и скорби – за три года три моих лучших друга умерли от рака мозга. Я не понимал тогда, что, если не принимать надлежащих мер, горе истощает силы. Три с половиной недели я провел в небольшом домике в горах, где занимался тем, что назвал "терапией прогулок и разговоров".

Вопрос: Как откликнулась общественность?

Ответ: Я получил около 1000 писем от людей со всей Норвегии, где они писали о таких же проблемах и о том, что благодаря моей открытости в отношении своего диагноза им стало проще так же открыто говорить о своих проблемах. Некоторые из них сообщали, что до этого они ни с кем не могли говорить о своей болезни. Они думали: "Если премьер-министр может говорить о своих проблемах в области психического здоровья, то почему бы и нам не поговорить о них?"

Вопрос: Чему Вас научила Ваша болезнь?

Ответ: Тому, что необходимо набраться смелости для того, чтобы почувствовать свою слабость и принять все болезненные чувства. Я считаю, что лидер может показать свою слабость. Это способствует тому, чтобы стать сильнее. В качестве премьер-министра это научило меня устанавливать пределы тому, что меня должно касаться и о чем люди могут спрашивать меня. Как лидер и как премьер-министр я стал лучше. Как человек я извлек важный урок о том, насколько тонкой является природа человека. Все это касается равновесия между нашим физическим и психическим состоянием. Я также извлек урок о том, как важно ценить хорошие моменты в жизни, отношения в семье и с друзьями, как важно уделять время природе, музыке и искусству. Я также считаю, что поддерживаемое с помощью тренировок хорошее физическое состояние улучшает психическое здоровье. Но, прежде всего, я извлек урок о том, как важна открытость в отношении психической болезни.

Вопрос: Ваша открытость привела к изменению отношения к охране психического здоровья в Норвегии. Привела ли она к изменениям в области оказания услуг по охране психического здоровья?

Ответ: Службы здравоохранения в Норвегии финансируются из государственных средств и, в целом, обладают огромным потенциалом для удовлетворения потребностей людей. Кроме того, у нас бесплатная госпитализация – как в случае физических, так и в случае психических болезней. Тем не менее, когда Норвежский парламент обсуждал документ о психическом здоровье и системе здравоохранения в 1997 году, многие политики согласились с тем, что охране психического здоровья не уделяется должного внимания и что это необходимо изменить.

Вопрос: Что изменилось?

Ответ: Правительство представило восьмилетний план, в соответствии с которым на службы охраны психического здоровья, в том числе на научные исследования в области психического здоровья, будет выделено дополнительно 24 миллиарда норвежских крон (4,3 миллиарда долларов США). Мы хотели создать более дружественное и гуманное общество, где люди заботятся о себе подобных, заботятся о тех из нас, кому меньше повезло, и где люди несут ответственность за каждого человека и за будущие поколения. Идея заключалась в том, чтобы поддержать людей с нарушениями психического здоровья, чтобы они могли стать независимыми и организовать свою собственную жизнь. Мы установили несколько принципов для расширения служб охраны психического здоровья, включая профилактику, где это возможно. Пользователи должны высказывать свои мнения в отношении предлагаемых услуг. Кроме того, насколько это возможно, лечение должно быть добровольным и в условиях тесных контактов и дружеского общения между пользователями. Идея заключается в том, чтобы обеспечить новое качество жизни для тех, кто получает услуги.

Вопрос: Какой результат достигнут за десять с лишним лет?

Ответ: Система охраны психического здоровья была недостаточно хороша, поэтому мы испытывали сильное давление со стороны неправительственных организаций и работников здравоохранения с целью ее улучшения и расширения. За это время мы построили 75 новых центров по охране психического здоровья в 18 районах Норвегии. Некоторые большие психиатрические больницы были закрыты. В целом, больше внимания стало уделяться общественному здравоохранению. Все больше и больше людей – самых разных, как знаменитостей, так и простых людей – рассказывают о своих проблемах в области психического здоровья. Кроме того, люди, работающие в системе охраны психического здоровья, заняли еще более активную позицию в СМИ. С тех пор как я рассказал о своих проблемах, мы наблюдаем рост числа людей с проблемами в области психического здоровья, но это связано с улучшением диагностирования и учета.

Вопрос: Есть ли аргументы в пользу изолирования психиатрических пациентов, например тех, кто совершил преступления, такие как жестокие нападения?

Ответ: Такие преступления свидетельствуют о том, что службы охраны психического здоровья не обладают всеми возможностями для решения проблем и что их потенциал все еще не достаточен. Изолирование пациентов не является выходом, но в некоторых экстремальных случаях это может быть необходимым на какое-то, по возможности, короткое время и при наличии надлежащих правовых гарантий.

Отправить эту страницу