Бюллетень Всемирной организации здравоохранения

Факты и цифры, которые вызывают чувство радости

Ханс Рослинг (Hans Rosling) излагает Фионе Флек (Fiona Fleck) причины, по которым можно легко придать медико-санитарной статистике соответствующий интерес, однако трудно убедить людей в необходимости такого восприятия мира, которое строится на фактологических данных.

Ханс Рослинг
С любезного согласия Ханса Рослинга

Ханс Рослинг — всемирно известный специалист, выступающий с лекциями перед общественностью по проблематике глобального здравоохранения и демографических тенденций с использованием новаторского мультипликационного программного обеспечения. Он занимает должность профессора международного здравоохранения в Каролинском институте в Стокгольме (Швеция) с 1997 года и является председателем Фонда «Гэпмайндер», который он создал в 2007 году вместе со своим сыном и невесткой. Они разработали программное обеспечение по анализу тенденций, которое позволяет преобразовать данные временного ряда в графики в виде движущихся пузырьков. Рослинг изучал статистику и медицину в Упсальском университете (Швеция) с 1967 по 1974 год и проблематику общественного здравоохранения в Медицинском колледже Св. Джона в Бангалоре (Индия) в 1972 году. С 1979 по 1981 год он работал окружным врачом в северном Мозамбике и в 1981 году выявил, вместе со своей исследовательской группой, новую паралитическую болезнь, которую он назвал «конзо». В 2010 году сделанный им фильм «Радость статистики» был удостоен премии Грирсона за лучший научно-документальный фильм.

Бюллетень Всемирной организации здравоохранения 2013;91:904-905. doi: http://dx.doi.org/10.2471/BLT.13.031213

Вопрос: Используют ли люди медико-санитарную статистику наилучшим образом?

Ответ: Очень немногие из них. Старая концепция мира, разделенного на развитые и развивающиеся страны, все еще поддерживается Организацией Объединенных Наций (ООН), хотя собственные статистические данные ООН показывают, что такого разделения больше не существует. Например, в 2012 году ВОЗ опубликовала вместе с Детским фондом ООН и Всемирным банком доклад под названием «Уровни и тенденции в области детской смертности». Я всегда ношу его в своем портфеле. И здесь мир все еще делится на развитые и развивающиеся регионы. Развивающиеся включают Сингапур — страну с самым низким уровнем детской смертности, Катар — самую богатую страну в мире, и Республику Корея — страну с самыми быстрыми темпами развития. Какой критерий лежит в основе этих классификаций? В 1963 году был установлен коэффициент рождаемости на уровне пяти или более живорождений в расчете на одну женщину, который навсегда относит ту или иную страну с таким показателем к категории развивающейся. (Мне пришлось потратить многие месяцы, для того чтобы понять это!)

Вопрос: Что необходимо сделать для того, чтобы не допустить таких ложных представлений?

Ответ: Нам необходимо делить страны мира на три или более групп: двух групп явно недостаточно, для того чтобы отразить социально-экономические реалии, варьирующиеся в широких пределах. Ситуацию в очень бедных странах нельзя переносить в качестве общей ситуации на «все развивающиеся страны». А если речь идет о здравоохранении, то Бразилия и Демократическая Республика Конго (ДРК) уже просто не вписываются в одну и ту же группу.

Вопрос: Широко ли распространено это видение мира?

Ответ: Да. Фонд «Гэпмайндер» решил использовать подход на основе фактов. В этом году мы начали проводить обследования об информированности общественности в нашем мире, задавая жителям Швеции и Соединенного Королевства такие вопросы, как: «Какова средняя ожидаемая продолжительность жизни или коэффициент грамотности на глобальном уровне?». Мы обнаружили, что жители Швеции и Соединенного Королевства слышали о трагедии в Афганистане, высоком уровне смертности от СПИДа в Замбии и гражданской войне в ДРК и что, по их мнению, в развивающемся мире в целом смерть — явление весьма распространенное. На основе трех вариантов большинство опрошенных сказали, что ожидаемая продолжительность жизни на глобальном уровне составляет 50 или 60 лет, хотя правильный ответ — 70 лет. Об этом знает только 10-15% опрошенных (таким образом, большинство из этих опрошенных воспринимают наш мир в весьма искаженном виде). Если бы спросили шимпанзе, то число тех из них, которые вытащили бы правильный ответ просто наугад, было бы в два раза больше.

Вопрос: Почему так мало людей, которые знают это?

Ответ: В самых богатых странах здоровье на глобальном уровне все еще в значительной степени воспринимается как катастрофическое; также воспринимается и рост численности мирового населения. Я пытаюсь стереть эти концепции из их памяти, сообщая им простые факты. Когда я родился в 1948 году, количество детей в мире было меньше одного миллиарда (в возрасте от 0 до 14 лет). На рубеже XX столетия это число удвоилось более чем в два раза и составило два миллиарда. Что прогнозирует ООН на конец XXI века: дальнейший рост численности детей до четырех миллиардов, снижение темпов роста численности до трех миллиардов или число детей в мире уже не увеличивается? Только 10% опрошенных знали о том, что число детей в мире перестало возрастать. Это — самое крупное событие в истории человечества, которое прошло полностью мимо внимания средств массовой информации.

Вопрос: Для того чтобы люди могли воспринять мир на основе фактов, им нужен доступ к надежной медико-санитарной статистике. В прошлом вы критиковали ВОЗ по поводу того, что она не способна обеспечить более широкий доступ к данным, которыми она располагает. Изменилась ли эта ситуация в лучшую сторону?

Ответ: Многие программы ВОЗ используют отдельные веб-страницы, на которых они размещают свои данные, для того чтобы показать донорам, что их программы успешно осуществляются. Доступ к данным ВОЗ улучшился с введением в действие Глобальной обсерватории здравоохранения ВОЗ (статистический портал технических департаментов ВОЗ, созданный в 2010 году), в результате чего сейчас люди, например, могут загрузить нужные им данные и распечатать. Я восхищаюсь этой централизованной статистической работой ВОЗ. Однако некоторые проблемы все же остаются, например с объединенными ячейками в верхней части электронных таблиц, которые, если вы хотите их использовать, необходимо сначала «разъединить». Я также хотел бы, чтобы данные были более конкретными, например, число выкуренных сигарет в расчете на одного человека и количество случаев заболевания раком легких в странах, что позволило бы сделать соответствующие сравнения. Эти данные зачастую неполны, и распределение по возрастным группам неодинаково.

Вопрос: И каково решение?

Ответ: Дать людям, которые занимаются в централизованном порядке статистикой в ВОЗ, больше полномочий и больше финансовых средств. Естественно, их работа поддерживается Генеральным директором Маргарет Чен, когда она говорит, что никогда не будет менять цифры, которые определили эксперты ВОЗ. ВОЗ нуждается в более широких полномочиях и в большей объективности. А это можно достигнуть только за счет выделения большей доли средств из основного бюджета по сравнению с нынешним, который дается в разбивке на обязательные взносы и добровольные взносы в пропорции 25 75. Странам следует реорганизовать методы финансирования своих международных организаций. Что касается ВОЗ, то в ее случае основной бюджет должен быть больше.

Вопрос: Эксперты в области международной статистики, которые провели совещание в ВОЗ в феврале, рассмотрели методы расчета показателей в области глобального здравоохранения, в том числе в последнем исследовании глобального бремени болезней, проведенном институтом измерения и оценки показателей здоровья (IHME). Почему обмен данными представляет собой проблему?

Ответ: Когда этот институт получил грант по линии Фонда Билла и Мелинды Гейтс для проведения этого исследования по глобальному бремени болезней, он сообщил, что его методы работы будут прозрачными, а полученные им данные будут открыты для общего доступа. Однако после издания этого исследования я не смог получить все данные. На встрече в феврале директор IHME Крис Мюррей (Chris Murray) разъяснил, что, например, власти Китая разрешают институту использовать свои данные для расчетов, но запрещают передавать их другим. Если кто-то еще хочет получить эти данные, он должен обратиться с соответствующей просьбой к компетентным органам Китая. Это справедливо. Другие страны поступают также. Проблема заключается в том, что когда я прошу Китай дать мне нужный набор данных, скажем по людям, страдающим болезнью Альцгеймера, и я получаю этот набор данных, то во всех случаях это будет не та версия, которую использовал IHME. Каждый участник этой встречи признал этот момент, а также тот факт, что жизнь не так проста, как мы думаем, и что мы не сможем обмениваться собранными данных таким способом, на который мы могли бы рассчитывать. Участники также признали, что страны имеют полное право поступать таким образом и в большинстве случаев не собираются скрывать свои данные, а лишь хотят отслеживать свои ошибки: они хотели бы иметь возможность исправить их.

Вопрос: Что вы думаете о методах, использованных в новом исследовании глобального бремени болезней?

Ответ: У меня даже нет ни малейшего понятия о тех передовых методах моделирования, которые они использовали. Один из участников совещания сделал интересное замечание на предмет того, что сделали финансовые учреждения с ипотечными ссудами до финансового кризиса: они обработали их до такой степени, что никто в итоге не может ничего понять. Если ваши методы понимают лишь очень немногие люди, то вашу работу невозможно проверить на независимой основе или с легкостью воспроизвести. Я спросил: «Что было бы лучше? Чтобы вы обработали все данные о детской смертности, существующие в ДРК, с использованием этих новых методов вместо тех, которые используются в ООН, или чтобы вы провели еще одно исследование в области народонаселения и здравоохранения (DHS)?» Очевидно, было бы лучше провести еще одно исследование, поскольку это позволит получить эмпирические данные. Во время церемонии открытия IHME я, выступая в качестве специалиста по анализу, сказал в своем выступлении следующее: «Пусть этот институт ставит методы ООН под сомнение, но пусть он не пытается подменить ее». Сейчас, насколько я знаю, ООН собирается разработать модель более совершенных данных. Я не уверен, что этот подход правильный, однако время покажет. Мы должны разработать новые методы для их применения в области общественного здравоохранения, и IHME как раз и подталкивает нас к тому, чтобы рассмотреть многие новые методы.

Вопрос: И что же в таком случае нужно для улучшения статистики глобального здравоохранения?

Отыет: Основная проблема с данными, касающимися глобального здравоохранения, состоит в том, что нам нужны субнациональные данные по наибеднейшим странам, а не только национальные оценки, сделанные по итогам национальных обследований. Расчеты квинтилей (в разбивке по одной пятой численности населения) можно сделать на основе данных, которыми располагают национальные службы здравоохранения, однако они не столь полезны, как оценки, разработанные на основе данных, полученных на уровне административных субнациональных единиц. Один из министров здравоохранения как-то сказал: «Мне не нужны данные в форме квинтилей, поскольку у квинтиля нет никакого директора, которого я мог бы уволить с работы. Мне нужны данные на уровне провинций и округов, поскольку я могу принимать на их основе соответствующие решения». Выполнение планов по сбору субнациональных данных и данных в разбивке по квинтилям связан с явными проблемами, хотя преодолеть их можно. Вместе с тем регулярный протест по поводу данных регистрации актов гражданского состояния ничего не даст.

Вопрос: Почему ничего не даст?

Ответ: Пока еще никто не провел хорошее исследование с целью выявить факторы, которые позволили бы создать удачную систему регистрации актов гражданского состояния. Какой интерес у всех этих бедных семей, проживающих в сельской местности, сообщать властям о случаях смерти? Нам известна одна историческая модель: вы допускаете в своей стране только одну религию, каждого заставляете принять это вероисповедание и каждому говорите, что если они не будут крестить своих детей, то ребенок после смерти попадет в ад. Далее на этого священника возлагают задачу сообщать данные органам управления. Это именно то, что мы сделали в 1750 году в Швеции для создания системы регистрации актов гражданского состояния. Вряд ли это можно повторить в других странах, поскольку система регистрации актов гражданского состояния предполагает необходимость глубоких социально-культурных преобразований по сравнению с тем, что думают многие эксперты. Я, естественно, не думаю, что это можно быстро сделать в тех странах, по которым нам больше всего нужны эти данные.

Вопрос: В настоящее время обсуждаются цели в области развития, которые придут на смену Целям тысячелетия в области развития (ЦТР), и проводится упорная работа по определению этих новых целей. Считаете ли вы, что медико-санитарная статистика пользуется достаточным вниманием в ходе этих кампаний?

Ответ: Кампания по разработке ЦТР вряд ли имеет какую-либо связь с этими данными, отчасти по той причине, что она не получила ни одного лишнего доллара на то, чтобы расширить и улучшить работу по сбору данных. Она проводится на основе существующих данных, для которых во многих случаях характерны очень большие интервалы неопределенности. Сейчас люди говорят, что до крайнего срока, который установлен на 2015 год, остается столько-то дней. Говоря это, они не учитывают тот факт, что в случае большинства ЦТР до 2018 года или 2019 года мы не узнаем, были ли они достигнуты или нет. Причина этого заключается в том, что эти данные собираются в ходе обследований, которые проводятся с интервалом 3-5 лет. ВОЗ выполнила хорошую работу по подготовке оценок материнской смертности с учетом зарегистрированного в последнее время снижения показателей смертности среди женщин в связи с беременностью и родами, однако некоторые активисты возмущены этим, поскольку низкий уровень смертности может поставить под угрозу срыва финансирование их программ. Когда речь заходит о ЦТР, то единственный показатель, который мы определяем достаточно точно, это как раз показатель детской смертности.

Вопрос: После того как вы стали показывать данные мультипликационных графиков 15 лет назад, начали ли специалисты, разрабатывающие политику, воспринимать наш мир с бóльшим уклоном в сторону фактологических данных?

Ответ: Политические деятели, работающие на высшем уровне, и должностные лица международных организаций были всегда информированы достаточно хорошо, в то время как общественность и активисты, работающие в неправительственных организациях, знают, как это ни удивительно, мало. Для того чтобы оказать воздействие на политических деятелей, особенно в демократических странах, акцент в работе необходимо перенести на директивные органы и проинформировать избирателей и общественность, и это как раз трудно.

Вопрос: Хотели бы ли вы добавить еще что-нибудь?

Ответ: Единственное, это то, что у меня есть своего рода конфликт интересов: я большой поклонник ООН и ВОЗ.

Отправить эту страницу