Дневник событий: первые проявления Эболы, март 2014 г.

Пьер Форменти

Maрт 2015 г.

Д-р Пьер Форменти провел последние 20 лет, расследуя вспышки инфекционных заболеваний, включая многие вспышки Эболы. В середине марта 2014 года, когда он находился в Киншасе, обучая медработников безопасному забору и пересылке образцов крови, которая может содержать такие опасные патогены, как вирус Эбола, он стал получать электронные сообщения, которые вызвали у него беспокойство.

Они содержали описание кластера случаев заболевания в Гвинее, которые, как предполагалось, были вызваны вирусом Ласса. Однако особенности этих случаев заболевания и их развитие вызвали у него глубокую обеспокоенность по поводу того, что это была не лихорадка Ласса, а болезнь, вызванная вирусом Эбола. В этой статье д-р Форменти описывает, как происходило осознание того, что Эбола-Заир впервые был занесен в сердце Западной Африки.

Мобильная лаборатория в Гвинее для диагностики на вирус Эбола.
ВОЗ/Stéphane Saporito

«Мы получили первые сообщения по электронной почте о событии в Гвинее в пятницу 14 марта. В выходные я находился в поездке в ДРК (Демократической Республике Конго) для проведения 3-дневного тренинга по забору крови при Эболе.

В первых электронных сообщениях, поступивших из Гвинеи, упоминались случаи заболевания с подозрением на лихорадку Ласса. В первых сообщениях приводились лишь цифры (9 случаев заболевания, включая 8 летальных исходов), но 18 марта мы получили более подробное описание. Я испытывал легкое раздражение, поскольку в описании говорилось о передаче после похорон и среди медработников, что случается при Эболе, но редко происходит при лихорадке Ласса.

Поэтому я задумался о происходящем. Возможно, это не лихорадка Ласса, а что-то еще. Нам следует проявлять осторожность; необходимо отслеживать эту ситуацию. Я вернулся в Женеву, но продолжал тщательно следить за ней.

Может ли это быть Эбола?

Организация «Врачи без границ» отослала во Францию образцы, взятые ВОЗ и минздравом Гвинеи, для диагностического исследования. Поэтому я позвонил в Париж и попросил протестировать их на лихорадку Ласса, но также марбургскую лихорадку и Эболу из-за сообщений о заражении после похорон, а также о заражении врачей и медсестер. В классической ситуации лихорадка Ласса не распространяется с большой скоростью. Передача происходит медленнее, чем при марбургской лихорадке или Эболе.

Рано утром в пятницу 21 марта я получил ответ: это однозначно филовирус, то есть это может быть марбургская лихорадка или Эбола. У меня не было ощущения, что это скорее всего марбургская лихорадка, так как существует вирус Эбола-Кот-д’Ивуар (этот тайский лесной штамм вызвал один случай заболевания в Кот-д’Ивуаре в 1994 году), а для развития марбургской лихорадки требуется много конкретных условий — должны существовать большие колонии летучих мышей Руссетус, живущих в пещерах, но открытые горные разработки в Гвинее не соотвествуют условиям существования таких крупных колоний летучих мышей. Поэтому с самого начала я думал больше об Эболе.

Думаю, что в пятницу 21 марта около 19.00 было установлено, что это Эбола, однако лишь поздно вечером в субботу я получил письменное подтверждение о том, что это Эбола-Заир. Я находился в ресторане и подумал, что это был наихудший сценарий для страны. Никто не хочет, чтобы это была Эбола, но если это Эбола, то пусть это будет штамм из Кот-д’Ивуара, поскольку единственный зараженный этим вирусом выздоровел. Эбола-Заир вызывает большую стигму.

Хотя это был наихудший сценарий для страны, хорошая новость состояла в том, что мы в принципе располагаем качественными мерами контроля, которые эффективно применяются во многих странах.

WHO /Marie-Agnès Heine

Первая реакция

В воскресенье мы включились в работу. В связи с совещанием в ДРК мы подготовили много документов, учебных комплектов и перечней оборудования для расследований вспышек Эболы; мы предоставили их стране наряду с обновленными стандартными оперативными процедурами по борьбе со вспышкой Эболы.

В пятницу 21 марта, узнав, что это филовирус, мы договорились послать индивидуальные средства защиты. В понедельник мы организовали выездную группу для оказания помощи в расследовании вспышки и борьбе с ней, и в течение этой недели в страну прибыли две международных лабораторных группы: одна из дакарского Института Пастера была размещена в Конакри, а другая группа из консорциума мобильных лабораторий Европейского Союза была направлена Гекеду. 27 марта первые случаи заболевания были выявлены в Конакри.

Мы с первого дня знали, что нам следует обеспечить защиту Сьерра-Леоне и Либерии. Обе страны информировались в реальном времени об этом событии и лабораторных результатах и принимали участие во всех телеконференциях с Гвинеей.

Необычные проявления этой вспышки

Эта вспышка всегда казалась мне немного странной. Я не видел привычной картины, рассматривая цифры. Вспышка продолжалась, и не происходило ее быстрого сокращения. Что-то было не так. Это касалось и количества случаев заболевания: через несколько недель оно стало возрастать в Конакри — более 50 случаев заболевания — это слишком много для столицы. Причем 30% заболевших составляли медработники. Что-то происходило те так, как обычно».