Дневник событий: действовать во что бы то ни стало, чтобы победить вспышку Эболы

Кристофер Лейн, Старший эпидемиолог, Сьерра-Леоне

Крис Лейн (Chris Lane), инженер по водным ресурсам и специалист по водоочистке, работал в Управлении общественного здравоохранения в Англии с 1995 года, специализируясь по инфекциям, вызываемым сальмонеллой, и по борьбе со вспышками заболеваний. В 2000 году он был направлен через Глобальную сеть предупреждения о вспышках болезней и ответных действий (GOARN) в Гулу, Северная Уганда, чтобы работать вместе с ВОЗ во время вспышки Эболы в Гулу, Северная Уганда. Он приобрел там опыт, который вооружил его глубоким пониманием вспышек этой болезни, поэтому GOARN вновь направила его работать с ВОЗ в Сьерра-Леоне. Однако когда он прибыл в Кенему, Сьерра-Леоне, он обнаружил, что эпидемия столь широкомасштабна и сложна, что ему пришлось заниматься гораздо более широким кругом вопросов, нежели эпидемиология и эпиднадзор.

Кристофер Лейн, Старший эпидемиолог, Сьерра-Леоне
ВОЗ/P. Desloovere

«Поездка в Кенему была интересной. Дорожные условия были трудными, и когда я добрался до Кенемы, я был немало удивлен крупными размерами больницы, где располагалась клиника по лечению Эболы, и в изоляторе находились больные Эболой. Новое возведенное здание изолятора уже было действующим, и в нем находилось около 20 пациентов. Учитывая масштабы проблемы, город Кенема испытывал серьезный недостаток в средствах.

Мой первый день на работе прошел беспорядочно. Я провел его главным образом на различных совещаниях. Я хотел получить из первоисточника всю информацию, которая мне была нужна, чтобы представить себе, каким образом лучше применить мои знания. Я посетил районного главврача, мэра города и встретился с людьми, работающими в лаборатории. Мне кажется, что в течение первого дня я побывал на примерно пяти совещаниях. День начинался в 7:30 утра и заканчивался около 11:00 вечера. Вечером мне позвонил д-р Забулон Йоти (Zabulon Yoti), координатор ВОЗ и эпидемиолог из Кайлахуна, города, находящегося к северу и являющегося первым районом, где свирепствовала Эбола в Сьерра-Леоне. Его «приветственный» звонок фактически был обращенной ко мне просьбой перебраться в Кайлахун в качестве еще одного эпидемиолога, однако мое собственное понимание риска в Кенеме, где недавно была зарегистрирована первая смерть медработника, вынудило меня остаться в Кенеме.

Слухи, тайны и трагедия

Местное население не стремилось к изоляции. Вскоре до меня дошли слухи, распространяющиеся у населения: «болезнь была занесена правительством, желающим разделаться с оппозицией; больницы занимаются сбором крови и частей тела для продажи в Европу; помещение в изолятор равнозначно смертному приговору — оттуда никто никогда не выходил иначе, чем в могилу». Все эти и многие другие слухи вызывали значительные проблемы по мере течения вспышки заболевания.

В течение первой недели мы поняли, что есть проблема с отслеживанием контактов. У нас было только два районных сотрудника по эпиднадзору и пять сотрудников, занимающихся отслеживанием и мониторингом на общую численность населения 150 000 человек. Люди, которые этим занимались, физически не могли встретиться с таким количеством людей каждый день. Мне кажется, на третий или четвертый день я отправился со своими коллегами, занимающимися эпиднадзором, чтобы понаблюдать, чем занимаются группы отслеживания контактов, и помочь им.

Возможно, наиболее мучительным для меня оказался один вечер, когда я помогал старшей медсестре. Она попросилась выйти, и я помог ей, после того как она помогла в работе другим медикам. На следующее утро я узнал, что она была инфицирована Эболой и умерла. В какой-то момент мне было очень трудно смириться с тем фактом, что целый ряд медработников были инфицированы и скончались.

Я занимался вопросами логистики, эпидемиологии и полевого координирования

Моя работа состояла в том, что я был полевым эпидемиологом, помогал отслеживать людей или подозрительные случаи, активно отыскивать случаи заболеваний, устанавливать, что являлось причиной болезни и останавливать этот процесс. В реальности для этого требовалось гораздо больше людей, чем один человек, больше, чем один или два медработника.

Нехватка кадров на местах была такова, что в одно время мне приходилось заниматься проблемами логистики, эпидемиологии и полевой координации для ВОЗ. Поэтому в целом мне удалось выбраться на места лишь 8 или 9 раз, а я должен был заниматься этим все время. Но если бы я это делал, хорошая организация работы была бы поставлена под вопрос. На конечном этапе моей командировки стало лучше. Мне кажется, за две недели до моего отъезда у нас уже был полевой координатор, два сотрудника, занимавшихся логистикой, в одном месте и четыре клинических специалиста в отделении по лечению Эболы, по сравнению с единственным специалистом в начале вспышки и одним клиницистом, работающим в отделении.

Я был рад, что поехал в эту командировку. Я не был на 100 процентов убежден в том, что мое присутствие способствовало существенным изменениям, хотя мне говорили о противоположном. Причина того, что я так считал, состояла в том, что слишком многие скончались. Но со временем я с этим смирился. Я думаю, возможно, единственное, почему я считал, что внес какие-то изменения, состоит в том, что я фактически находился там, чтобы оказать помощь другим людям, которые в точности не знали, что они делают, и оказывал всем моральную поддержку.

У меня такое ощущение, что мы действительно принесли некоторую пользу».