Дневник событий: в борьбе с вспышкой Эболы очень важно уметь слушать

Шейх Ибрахима Нианг

Май 2015 г.

Шейх Ибрахима Нианг, профессор медицинской и социальной антропологии в Университете им. Шейха Анта Диор в Дакаре, Сенегал, исследовал антропологические аспекты широкого круга вопросов охраны здоровья. В июле 2014 г. ВОЗ попросила его изучить отношение населения к вирусному заболеванию Эбола. Он возглавил поездку группы антропологов в Сьерра-Леоне незадолго до того, как в восточной части этой страны была отмечена вспышка этого заболевания. Вот что он обнаружил.

Команда рассказывает о предотвращении Эболы семье из района Порт Локо в Сьерра-Леоне
ВОЗ/S. Gborie

«Я знал, что проблема необъятна, однако по прибытии в Кайлахун (в восточной части Сьерра-Леоне) я обнаружил, что ситуация была гораздо хуже, чем я думал. Деревня Нжала, где Эбола произвела наибольшие опустошения, напоминала обиталище призраков. Эбола унесла жизни более 40 человек из этой деревни, почти треть жителей. Большая часть из оставшихся спешно уехали. Дома были закрыты, многие остались сиротами, есть было нечего. Никто не хотел нести им продукты питания, люди были напуганы этой неизвестной смертельной болезнью. Положение было очень тяжелое.

Люди хотят, чтобы их услышали

Наша задача была в том, чтобы в течение месяца изучить социальные аспекты вирусного заболевания, вызываемого Эболой. Мы знали, что если мы будем лучше понимать представления людей: относительно Эболы, относительно мер реагирования, о лечебных центрах, о безопасном погребении, то будут спасены жизни. Мы осознавали, что население желает принимать более активное участие в принятии решений по вопросу, например, о том, где размещать лечебные центры Эболы.

И что более важно, мы чувствовали, что люди желают, чтобы их услышали. Вначале надо послушать, а затем подумать, что им сказать. И даже в этом случае население переосмыслит медицинские сигналы на свой собственный лад. Вам необходимо делиться с ними знаниями, которые дают им возможность принимать собственные решения.

Поэтому нам пришлось многое выслушать без каких-либо возражений. Наш подход был примирительным, гуманным, сдержанным, сосредоточенным на их тревогах. Никаких официальных автомобилей, никакого размахивания флагами, никаких униформ. Мы не спектакль здесь играли. По сути ВОЗ была единственной организацией, которая пришла к жителями деревни и выслушивала их на протяжении часов. А им нетерпелось выговориться. Разгневанные, разочарованные, напуганные болезнью, которая убивала их, и этими рекомендациями, которые противоречили их миропониманию, они чувствовали себя непонятыми и покинутыми всеми.

Жизнь и смерть, реальность и метафора

Мы узнали много важного. Например, что существовали концептуальные противоречия в отношении безопасных захоронений: у этих людей умершие наделены правами, и близкие наделены определенными обязательствами по отношению к усопшему. Если эти права не соблюдаются, то люди теряют доверие и уважение окружающих. Это очень важно.

Во-вторых, омовение трупов близких людей является не только актом проявления заботы, но и ритуалом и метафорой очищения. Чистота тела означает чистоту человека, когда он или она возносится на небеса. Тесемки на саване — другая метафора: когда покойный развязывает эти тесемки, его или ее душа освобождается и возносится. И еще одна метафора — легкость возносящейся души; покойный должен освободиться от всякого гнева и беспокойства, которые тянут его или ее душу вниз.

Кроме этого были определенные концептуальные противоречия относительно диагностики и лечения. Например, если вы даете кровь, когда сдаете кровь на анализ, то эта кровь символизирует человека в целом; кроме этого, она не принадлежит лишь одному человеку, а всему его окружению. Тело коллективно, и коллектив наделен определенной ответственностью за это коллективное тело. Групповые и общинные руководители в Кайлахуне настаивали на том, чтобы собственными глазами убедиться, что у скончавшегося человека не отсутствовала никакая часть тела, прежде чем он будет погребен.

Профессор Нианг, антрополог, Сьерра-Леоне
ВОЗ/C.I. Niang

Восстановление достоинства и доверия

Стало понятно, что сопротивление народа является тем способом, которым они подкрепляют свою позицию в тех случаях, когда ощущают угрозу своему достоинству. Никто не хочет умереть от Эболы. Когда жители говорят «Эбола не существует. Эбола — это яд, который Запад на нас насылает». Вы говорите «да», и затем оказывается, что им не понравилось, каким образом с ними обошлись.

Однако если их выслушают и поймут, они чувствуют себя спокойнее, сопротивление уменьшается. Принимали нас хорошо. Например, мы ездили в Кенемо через день после того, как д-р Шейх Умар Хан умер от Эболы. Были волнения. Явились полицейские, и даже выстрелили в какого-то человека, поранив его. Мы выслушали людей и помогли им собраться. Мы поговорили с имамами, помогая им успокоить людей.

Затем мы пошли на рынок и выслушали женские протесты. Женщины наделены особой ролью, поскольку они узнают от вас что-то, отправляются к себе и передают эти сведения своему окружению. Эти женщины не хотели иметь центр лечения Эболы рядом с родильным домом. «Этот центр по лечению Эболы является центром смерти, а родильный дом — это центр жизни», — сказали они. Они были обижены, потому что никто не поговорил с ними, когда было принято решение о размещении центра по лечению Эболы.

Так мы шли по следам эпидемии, придерживаясь тактики внимательного выслушивания в каждой деревне. И по мере того, как мы сами больше понимали, мы помогали другим понять, что такое Эбола и как ее предотвратить.

Примеры простоты, уважения и гуманности

Что мы вынесли из этого?

Мы увидели насколько важно придавать приоритетное значение антропологическому исследованию, проводимому без фанфар, без громогласных заявлений, без предметов личной защиты. Мы говорили с народом как местные жители, а не как посетители. Мы одевались так, как одеваются они, мы защищали себя так, как защищают себя они.

Мы увидели, как важно проявлять уважение к людям. Нам было ясно, что некоторые методы были слишком брутальны. И мы узнали, как важно позволить, чтобы семьи общались с больными близкими людьми. Мы рекомендовали подобный метод, даже в тех условиях. Пусть общаются по телефону, пусть организуют место, куда семья может прийти и посмотреть на своих близких. К сожалению, некоторые из этих подходов не соответствовали медицинской практике этого времени.

Наша задача в качестве антропологов состоит в том, чтобы помочь понять, что случается, когда человек несет с собой стигму, и помочь этим людям в укреплении механизмов противодействия. Мы считаем ценным тот подход, при котором родственные связи играют большую роль в медицинской помощи, чем медицинские учреждения, где один человек является средством лечения другого человека.

По этой причине мы в настоящее время занимаемся поддержкой усилий ВОЗ по развитию медико-санитарной помощи, ориентированной на человека.